Майские размышления

Мой дед, Отец моей матери, прожил весьма необычную жизнь. Родился в год начала первой мировой войны, умер, когда пылала первая чеченская война. В 19 лет его и несколько таких же молодых парней из села вызвали в райцентр, вручили комсомольские билеты и тут же отправили на хлебозаготовки, а в 20 лет ему, чтобы не умереть с голоду, пришлось есть древесную кору, перетёртую в ступе с сухими плодами дикой груши. Это по меркам 33 года была не самая плохая еда. С июля 41-го воевал в составе 53 кавалерийской дивизии. За первый месяц боёв потери были столь тяжкими, что остатки 53-й и 50-й кавалерийских дивизий были объединены в Отдельную кавалерийскую группу, которую возглавил генерал Доватор. В Сентябре 41-го при выполнении разведзадания попал в плен, но сумел бежать и перейти линию фронта. Его «взяли в оборот» СМЕРШевские следаки, но отпустили, что было тогда совершенно необычным случаем. Но даже им не могло прийти в голову, что еврей мог умышленно перейти к немцам и быть ими завербованным. Когда до конца войны оставалось меньше года, во время Ясско-Кишинёвской операции, подорвался на противопехотной мине, чудом остался жив, и даже развороченную ступню ноги в госпитале врачи сумели собрать. Так, на костылях, он и вернулся в свой дом в селе Билевщина Пятихатского района, за месяц до капитуляции Германии.

Два события из послевоенной жизни в памяти отпечатались навсегда. О первом мне рассказывала мать: "Мы с Верой (родной сестрой) пришли со школы все в слезах! Нам объявили, что уроков не будет — Сталин помер. Рассказали матери — та тоже разрыдалась. Чуть позже в дом заходит батько — «Чого розревiлися?» — «Тату, Сталiн помер! Що тепер з нами буде?» — он разозлился — «Заткнiться, бо зараз вожжами перетягну по спинi» — и более спокойным голосом — «Ревiти будете коли вашi батько або мати помруть». Немногие могли так откровенно высказаться даже в кругу своей семьи, в обществе культивировалось мнение, что стучать — почётно, а в школах рассказывали пионере-герое Павлике Морозове как о примере для подражания.

Летом 1971 года, мы с братом Серёжей после первого класса школы приехали к деду и бабушке на летние каникулы. Оборвали и объелись черешней, переловили всех цыплят во дворе, покатались верхом на свинье, к лошадям дед настрого запретил подходить, от скуки начали приставать к деду и родному брату бабушки — дiду Петру, уютно расположившимся в тени огромного ореха, за столиком с бутылкой самогона, свежесорваными на огороде огурцами и зелёным луком, варёными яйцами и квашеным кавуном из дiжки в погрiбнику. «Дед, а что это за дерево такое большое?» — «Це орiх» — «Какой орех, на нём же нет никаких орехов» — «зараз нема, а восени будуть», — «Дед, а чего ты хромаешь?» — «На мiну наступив», — «А расскажи про войну» — «То вам знать не треба». — «Дед, а почему у тебя орденов нет?» — «Не заслужив» — «А кому давали ордена?» — дед сделал паузу видимо обдумывая ответ, и голос подал сидевший рядом Дiд Петро — «Кому-кому? Хто бiльше своїх положить — тому і давали», я ещё не успел придумать следующий вопрос, к столу с большой миской вареников с картоплей подходила бабушка, с размаху грохнула миской об стол, ах вареники подпрыгнули — «Ви що, здуріли?! Не можна такого казати при дитині».

Дед Степан умер в 95 году, через 50 лет, три месяца и одну неделю после капитуляции Германии. Ему было 82 года. Дiд Петро, моложе на 13 лет, воевать начал в марте 44-го, прошёл пешком с противотанковым ружьём северную Белоруссию, Литву, Польшу. Ранений не имел, но из-за марш-бросков на 100-150 километров за сутки, у него на ногах была сетка лопнувших вен. Умер в 2008 году, тоже в 82 года.

А я себе уже лет 10 задаю вопрос — кто те ветераны, которые после окончания войны прожили, вот уже 75 лет?

... 21 ноября 2014 года на позиции ВОП «Серёга» на южной окраине посёлка Золотое мне между лопаток влетело тяжёлое, килограммов 30 дубовое полено. Мина прилетела прямо в кучу досок и поленьев, заготовленных для постройки наблюдательного пункта. Может, всё прошло бы для меня без осложнений, если бы можно было ночевать в тепле и на кровати, а не в спальном мешке на земле, застеленной соломой, через неделю меня с острыми болями в позвоночнике эвакуировали в харьковский госпиталь, а оттуда перевезли в одну из больниц Днепра. В палате «Для участников войны» со мной оказался Мужчина 82-х (!) лет, участвовавший в подавлении венгерского мятежа в 1956 году. Но это уже совсем другая история ...

Юрій Супрун,
капітан оперативного резерву першої черги 17 танкової бригади

admin

Залишити відповідь

Ваша e-mail адреса не оприлюднюватиметься. Обов’язкові поля позначені *